«Нам нужно открыть себя для себя»: интервью с основателем ГогольFest’a Владом Троицким

05 октября, 19:25
Фото: flickr.com/thegogolfest - фото 1
Фото: flickr.com/thegogolfest

С основателем Международного фестиваля современного искусства, а также руководителем групп DakhaBrakha и Dakh Daughters журналисты 34 телеканала пообщались в стенах 180-летнего здания, где состоялась премьера двух постановок Троицкого.

Днепр даже в условиях коронавируса и поглотившего весь мир карантина не перестает искать новые смыслы. Второй год кряду в этом ему помогает Международный фестиваль современного искусства ГогольFest. В 2019-м днепрянам показали, чем “живет” недостроенная станция метро “Центральная”, в 2020-м — представили перформативное шоу на барже. За всем этим стоит основатель фестиваля Владислав Троицкий — культовая личность в мире современного искусства. Под музыку коллектива DakhaBrakha известный футболист и владелец собственной линии парфюмерии Дэвид Бекхэм снял рекламный ролик. А опера-реквием IYOV режиссера Владислава Троицкого в прошлом году попала в десятку самых выдающихся музыкальных произведений современности.

В рамках ГогольFest`a в Днепре состоялись также премьеры двух театральных постановок Троицкого: диалоги “О чем говорил Заратуштра” и опера “О чем молчит Заратуштра”. Это — своеобразные уроки, смысл которых по-своему интерпретируется каждым из зрителей.

В последний день фестиваля, перед выступлением женского театрально-музыкального коллектива Dakh Daughters, журналист 34 телеканала встретился с Владиславом Троицким. С ним мы обсудили десакрализацию смерти и жизни, театр во время пандемии коронавируса, репетиции и выступления в режиме online, а также эксперименты в современном искусстве.

flickr.com/thegogolfest - фото 135912

flickr.com/thegogolfest

— В разных источниках вас титрируют как Влада Троицкого, редко — как Владислава. Как же к вам обращаться, как вам комфортнее?

— Лучше Влад. Я просто так привык, мне так удобнее.

— Сегодня (интервью записывалось 4 октября, — ред.) последний день фестиваля в Днепре. Вам грустно оттого, что приходится уезжать из нашего города?

— Нет. Честно говоря, испытываю чувство усталости. Завтра перелетаю во Львов. У нас там большой проект— DakhaBrakha с симфоническим оркестром. Поэтому доживаю сегодняшний день. Потом лечу в Киев, из Киева — во Львов, и к очередному станку. А потом закрываюсь на несколько месяцев на карантин: буду репетировать, практически перестану выходить в свет.

— Как вас встретили наши зрители?

— По моему мнению, прекрасно. Это же вы зрители, у вас нужно спрашивать: как вам?

— Как по мне, все отлично. Я ждал этого события год.

— Вот это и прекрасно.

— Есть какие-то различия между тем, как фестиваль встречают в Киеве и в Днепре?

— Я думаю, здесь люди более голодные до “другого” искусства, до настоящего. Хотя “настоящее”, наверное, не совсем корректное слово. Потому что все считают, что они делают настоящее искусство. Важно, чтобы это не было хвастовством и кокетством с моей стороны. Но то, что мы показываем, и как на это откликаются люди, — мне кажется, дорогого стоит.

— В рамках фестиваля прошло около 100 мероприятий. Все ли получилось?

— А как можно это оценить? Никто же не знает, как оно должно быть. У нас нет заранее вылитого в бронзе плана. ГогольFest — открытая структура, которая по мере течения жизни трансформируется и адаптируется.

— С Речным вокзалом трудностей не возникло? Все-таки это сложная локация.

— Послушайте, мы делали фестиваль в “Мистецькому Арсеналі” (культурно-художественный и музейный комплекс в Киеве, — авт.), который в разы больше. И ничего. Не впервой. А Речной вокзал в Днепре — локация гениальная.

«НАМ НУЖНО ОТКРЫТЬ СЕБЯ ДЛЯ СЕБЯ, А ПОТОМ СЕБЯ — ДЛЯ МИРА»

— Мы встречались с вами в прошлом году. Тогда вы сказали, что цель ГогольFest’a 2019 — открыть Днепру Днепр. Какая цель была у фестиваля в этом году?

— Эта цель никуда не делась. Днепряне сами до конца не отдают себе отчет в том, где они живут: как в городе, или как в стране. И так во всей Украине. Поэтому нам сперва нужно открыть себя для себя, а потом себя — для мира.

Мы обращаемся к тем людям, которые в той или иной степени не особо заметны или востребованы в существующей урбанистической среде. Наша задача — помочь им проявиться. И с другой стороны показать, что культура Украины — это не только Винник, Полякова и DZIDZIO. Есть еще что-то. И “что-то” — это то, чем можно гордиться.

— Как коронавирус и карантин сказались на проведении фестиваля?

— Мы стараемся проводить фестиваль так, чтобы выполнять все карантинные нормы. Соответственно, уменьшили количество зрителей, не делали большие уличные концерты. Должен был быть еще ГогольTrain, но мы его отменили, потому что такой формат очень рискованный. Пришлось переформатировать фестиваль.

— Накануне общался с одной из актрис театра “ДАХ” — Верой Климковецкой. Она рассказала, что из-за карантина актерам приходилось выступать и репетировать в режиме online.

— Мы созваниваемся по конференц-связи, одновременно выходим в online и репетируем. Кроме того, в таком же формате мы еще играем спектакли и продаем билеты.

Zoom-формат дает достаточно уникальную возможность выделывать тонкости в драматических ролях. То, что практически невозможно в offline. Потому что здесь — в ZOOM’e — у тебя всегда крупный план и любую фальшь сразу видно.

Вера Климковецкая / 'О чем говорил Заратуштра' - фото 135925

Вера Климковецкая / "О чем говорил Заратуштра"
flickr.com/thegogolfest

— Правда, что онлайн-спектакль — уже своего рода кино?

— Это что-то между кино и театром. В отличие от кино, у тебя нет постпродакшена, монтажа. У тебя в ZOOM’e есть только монтаж по звуку и крупный план. Это фактически новый межжанровый вид искусства. Это интересно.

— В Днепре у вас состоялись премьеры "О чем говорил Заратуштра" и "О чем молчит Заратуштра". Как проходила подготовка постановок? Актеры говорят, что они вживую репетировали около четырех раз.

— Конечно, была бы возможность, мы бы больше репетировали в offline. Скорее всего, это как-то на нас отразилось, но, с другой стороны, — нам не привыкать. Сейчас такие обстоятельства: карантин, коронавирус... Кстати, вы что-то поняли в этих Заратуштрах?

— Честно говоря, оперу понять было тяжело, потому что я сидел за телевизионными камерами, и что-либо рассмотреть мне было сложно. А вот "О чем говорил Заратуштра" мне запомнился тезисом, что это не спектакль в прямом смысле слова, а уроки.

— Просто современный человек отучается думать. Словарный запас современного человека стал меньше. У него слова становятся проще, короче. Поэтому нам было интересно, насколько неискушенный зритель сможет следить за развитием мысли. Для меня это был интересный опыт. Думаю, что 90% зрителей потеряли мысли — они выдергивали отдельные фразы, реплики. Но не прочувствовали, как внутри них разрастается древо смысла.

— В одном из интервью вы сказали, что создать произведение можно за день. Сколько ушло на создание двух постановок?

— Наверное, месяца полтора-два. Но я же параллельно делал еще кучу вещей. На постановки в день уходили пару часов репетиций. Да и не каждый день, в общем-то…

— В еще одном интервью вы сказали, что ходили в одиночку в поход на Урал. Вы выкапывали в снегу яму и спали в ней. Я правильно понимаю: в этот период своей жизни вы находились в поиске? В поиске чего?

— Я всегда нахожусь в поиске: жизни, смыслов, всегда задаю себе вопросы. Если человек все уже нашел, ему пора умирать. Я пока это делать не планирую.

Поход дал реальное понимание того, что твоя жизнь хрупкая. Дашь себе секунду лени — и тебя нет. Потому что соблазн большой — замерзнуть очень просто. Там было где-то минус 20–25 градусов. Ты устаешь, потому что один тащишь керосин, керосинку. А тогда это были еще и не современные материалы, а старые и, соответственно, очень тяжелые. Я весил тогда 65 килограммов, рюкзак — 40.

— О чем вы тогда думали?

— О выживании. Никакой цели у меня не было. В поход я пошел из-за дури. А потом уже некуда было сворачивать. Ты идешь фактически по тундре. Никто не знает, где ты. У тебя нет связи.

— О своем эксперименте вы не сказали родным?

— Ну, я сказал, что поехал. А куда...

— Как такой экспериментальный образ жизни влияет на театр?

— Если ты всю жизнь повторяешь то, что тебе понятно, то, в лучшем случае, становишься хорошим ремесленником. Но не художником. А художником — когда каждый раз открываешь что-то новое.

У нас давно произошла подмена понятий. Когда человек говорит, что он занимается экспериментальным искусством, это значит, что он ничего не умеет делать, делает какую-то фигню и называет ее “экспериментом”. Вероятность того, что это к чему-то приведет, стремится к нулю.

Я предпочитаю заниматься экспериментами в научном понимании, а не в понимании искусства. Или так называемого спекулятивного, симулятивного современного искусства.

Премьера оперы 'О чем молчит Заратуштра' - фото 135926

Премьера оперы "О чем молчит Заратуштра"
flickr.com/thegogolfest

«ЭНЕРГИЯ СМЕРТИ — АБСОЛЮТНО НЕОБХОДИМА»

— Давайте немного о литературе. Стивен Кинг говорил, что писать произведения, когда человек находится в душевном равновесии, — нельзя. Создавать нужно, когда в жизни происходит что-то кардинальное. Исходя из этого, по вашему мнению, можно ли создать что-то стоящее без каких-либо страданий?

— У Кинга достаточно болезненные темы, которых он касается. Поэтому он, конечно, будит в себе демонов. И через них создает произведения. Я — воин света. Поэтому ищу через свет. С другой стороны, энергия Танатоса, то есть смерти, — абсолютно необходима.

Человек, собственно, состоит из двух энергий: Танатоса и Эроса — жизни и смерти. Современный человек в большинстве своем стыдится смерти и боится о ней думать. Он, как страус, — прячет голову и говорит: “Сегодня я не умру, завтра не умру, через полгода не умру”. Выходит, он живет, как бессмертный. Такая жизнь, с одной стороны, клевая, с другой — ты абсолютно беспощаден к секунде, которая тебе дарована в данное мгновение. Десакрализация смерти десакрализует жизнь.

Я чувствую дыхание смерти каждую секунду — это не ужас, а понимание. Это мне дает энергию и образы для того, чтобы воспевать жизнь.

— Лично я не люблю кому-либо что-либо советовать из произведений культуры. Но вас посоветовать попрошу. Скажите, на какие произведения искусства нашим читателям следует обратить внимание во время карантина?

— У каждого свой вкус. Но... Будет премьера фильма “Атлантида” Валентина Васяновича. Посмотрите обязательно. Реально, один из самых мощных фильмов за всю историю Независимой Украины.

Прочтите “Мертвые души” Николая Гоголя. Достоевского. Это никогда не мешает. Для особо изощренных — “Улисс” Джеймса Джойса.

— Спасибо. И в заключение: увидимся ли мы с вами в следующем году?

— Это зависит не от нас. Как я могу сказать? Я не знаю, буду ли жив в следующем году. Но нужно предполагать, что есть не нулевая вероятность того, что все-таки увидимся.


Ранее мы также общались со спасателем Денисом Михеевым, которые получил от Владимира Зеленского медаль “За безупречную службу” — парень вместе со своим отрядом ликвидировал верховой пожар, который мог привести к повторению атомной катастрофы.

Максим Журавель
Максим Журавель журналист, редактор
Поделиться: